в сером пальто с оторванной пуговицей и спортивных брюках пошитых в Палестине,чувствуя легкий холинозависимый парез аккомодации, я впервые в жизни отправился голосовать на выборах.Войдя через парадный вход бывшего профессионально технического училища №8 ,мимо сидящих в холле милиционеров, вошел в избирательный участок и стал в очередь к большой женщине,которая 7 лет назад менялась в лице и меняла цвет кожи когда я покупал у нее хлеб .Зайдя в кабинку занавешенную тканью цвета флага Украины ,я сделал свой выбор меньшего или до сих пор невыясненного из зол и поставил плюс напротив имени кандидата.Уже не руководствуясь как в юности тем о чем прочел в записных книжках Альбера Камю :"ноябрь 1942 года: Красота, говорит Ницше вслед за Стендалем, – это обещание счастья. Но если сама она не является счастьем, что может она обещать?".
Я не считаю себя поэтом, потому что мне не нравится это слово – "поэт". Считайте меня гимнастом на трапеции. Все говорят: Дилан ни с кем не разговаривает. Что за чушь? Я не для этого появляюсь перед публикой. Быть заметной персоной – это тяжёлая ноша. Христа распяли потому, что он стал слишком заметен. Так что я всегда предпочитаю исчезать. Я никогда не хотел стать пророком или спасителем. Возможно, я хотел стать Элвисом. Я очень легко представляю себя на его месте. Но пророком – нет, никогда. Когда я впервые услышал Элвиса, я понял, что никогда не буду ни на кого работать, и никто никогда не будет моим начальником. Я услышал его и почувствовал себя так, будто вырвался из тюрьмы. Я уже не так молод. Поэтому каждый раз, когда я просыпаюсь утром и чувствую прилив сил, я думаю: "Отлично, кажется, я увижу Элвиса не так уж и скоро". Однажды меня спросили, помню ли я тот день, когда Гитлер покончил с собой. А я даже не помню, что когда-то был ребёнком. В Хиббинге (город в штате Миннесота. – Esquire), где я вырос, никогда не было раввина. Он появился в тот момент, когда подошло время для моей бар-мицвы (иудейский обряд, связанный с достижением мальчиком 13-летнего возраста. – Esquire). Он приехал в Хиббинг всего на год – просто вышел вместе с женой из автобуса посреди зимы. Это был старик из Бруклина, с белой бородой и в чёрных одеждах. Его поселили над кафе, которое было главным развлечением города. Собственно, это было рок-н-ролльное кафе, где я торчал все дни напролёт. Так что каждый раз после положенных часовых занятий с раввином я просто спускался вниз и с головой нырял в безумие. Я из Миннесоты. Это место, где ничего не происходит. Я не буду врать и говорить, что свалил оттуда, потому что хотел посмотреть мир или собирался покорить его. Послушайте, я просто свалил оттуда, и когда я сделал это, я думал только об одной вещи: мне нужно было выбраться и никогда не нужно возвращаться. Мой отец оставил мне не много, почти ничего. Как вы знаете, он был очень простым человеком, и всё, что у меня осталось – это его слова. Однажды он сказал мне: "Сын, ты ведь знаешь, что в этой жизни очень легко замараться так, что даже твои отец и мать отвернутся от тебя. Поэтому помни: если такое случится, единственным, кто продолжит верить в твою возможность исправиться, будет Господь Бог". Я довольно далеко отошёл от веры. Потому что вера заставляет тебя постоянно чувствовать себя виноватым. Люди редко делают то, во что верят. Гораздо чаще они делают то, что удобно в данной ситуации, а потом жалеют об этом. Если ты хочешь найти кого-то, кому можно верить, прекрати обманывать себя. Есть одна штука, которую большинство просто не способно понять: ходить с длинными волосами – гораздо теплее, чем с короткими. Коротковолосые замерзают гораздо быстрее. Они вынуждены скрывать свой озноб и дрожь и вечно завидуют тем, кто сейчас в тепле. А потом такие люди становятся парикмахерами или даже хуже того – конгрессменами, да и у большинства тюремных надзирателей тоже короткие волосы. И вообще, вы когда-нибудь отмечали, что у Авраама Линкольна волосы были значительно длиннее, чем у Джона Уилкса Бута (театральный актёр, убийца Линкольна. – Esquire). Ненавижу болтовню про равенство. Единственное, в чём люди равны, так это в том, что все они когда-нибудь умрут. Мне нравится Барак Обама. Он – как персонаж какой-то книги, только существует на самом деле. Политики всегда порождают больше проблем, чем способны решить. Когда я смотрю новости, я понимаю: миром правят те, кто никогда не слушает музыку. Война сегодня ведётся везде. Иногда мне кажется, что война идёт даже на задних дворах. Мораль и политика слишком далеки друг от друга. Наверное, я готов написать песню даже о Джордже Буше. По крайней мере, подобрать рифму к его имени будет несложно. Если разобраться, я не написал ни одной политической песни. Потому что музыка не может спасти мир. За всю свою жизнь я написал лишь четыре песни, но эти четыре песни я написал миллион раз. Я никогда не предварял ни одно своё выступление чем-то вроде: "Знаете, мелодию для этой песни я попросту украл там-то". Мне наплевать на происхождение мелодии – ведь все мелодии традиционны в том или ином смысле и появились здесь задолго до того, как появился я. Фолк уничтожил себя сам. Никто не занимался его уничтожением. При этом он всё ещё здесь, и всегда будет оставаться здесь, если ты знаешь, где искать. Чтобы узнать что-то обо мне, можно просто послушать мои песни. Главное – выбрать правильные. Ведь я не драматург, поэтому все персонажи моих песен – это я. То, что тебе нравится моя музыка, не значит, что я тебе что-то должен. Что хорошего в фанатах? Ты не можешь позавтракать аплодисментами и спать с ними тоже не получается. Бывает, ко мне подходит кто-то и говорит: какой же вы всё-таки клёвый. Но я редко принимаю это за комплимент. Потому что те, кто говорят: какой же вы всё-таки клёвый, как правило, законченные психи. Когда-то давно жена моего дяди наседала на меня с одной и той же просьбой: "Бобби, когда же ты, наконец, напишешь песню обо мне? Я хочу оказаться на радио". Выслушивать это было нестерпимо и мучительно. "А я уже написал, тётя, – сказал я однажды. – Просто у вас приёмник настроен не на те станции". Я не чувствую никакой ответственности за тех, кто называет себя моими поклонниками. Я чувствую ответственность только за то, что я создаю, а созданием поклонников я не занимаюсь. Всё, что я могу – это быть самим собой перед теми людьми, для которых я играю, не заигрывать с ними и не называть себя Великим Борцом, или Великим Любовником, или Великим Вундеркиндом. Я ни то, ни другое и ни третье, и я никого не хочу вводить в заблуждение. Пусть этим занимаются на Мэдисон-авеню (нью-йоркская улица, на которой традиционно располагаются офисы рекламных компаний. – Esquire), ведь продавать – это их дело. Мне нравится зарабатывать деньги. Чтобы быть поэтом, совсем не обязательно постоянно что-то писать. Некоторые всю жизнь работают на автозаправке – и они поэты. Считается, что мир искусства полон красивых женщин. Но я так скажу: тому, кто хочет повидать в своей жизни кучу красавиц, лучше сделаться адвокатом или доктором. А ещё лучше – частным детективом. Тот, кто хочет всерьёз заняться музыкой, должен помнить: аккордеон способен заменить практически все инструменты. Музыка должна быть такой, чтобы она застревала в твоей голове, как зубная боль. "Битлз" – это великая музыка. Но я бы не назвал её рок-н-роллом. Рок-н-ролл – это подростковая имитация секса, только и всего. Кажется, я слишком часто смотрю телевизор. Это разочаровывает и лишает меня сил – видеть, как современные молодые люди идут сегодня по улицам со своими мобильными телефонами и айподами в руках, с головы до ног завёрнутые в файлы и видеоигры. Все эти штуки крадут их личность, не позволяя им настроиться на волны реальной жизни. Конечно, они свободны и могут делать всё, что им хочется – если тут вообще можно говорить о свободе, – но ведь свобода сегодня стоит недёшево, и я надеюсь, они смогут понять эту мысль до того, как растратят свои жизни на различную электронную чушь. Не думаю, что я живу вне современного мира. Просто чуть в стороне. Люди, которым на всё плевать – разные люди. Заправщик на бензоколонке и дзен-буддист не хотят забивать себе голову по совершенно разным причинам. Я продал более ста миллионов своих пластинок. Но у меня нет никаких идей по поводу того, как такое могло произойти. Успех – это возможность просыпаться утром и засыпать вечером, успевая делать между этими двумя событиями то, что тебе по-настоящему нравится. Вдохновение заглядывает в гости не так часто, как хотелось бы. Так что хватай его там, где ты его встретил. Надежда и страх всегда идут рука об руку, как профессиональный комедийный дуэт. Если мы научимся запоминать все наши сны, мы сможем очень многое узнать о своём подсознании. Это как узнать, что там, в тёмном углу, даже не приближаясь к нему. Я уважаю хаос. Но я не уверен, что хаос уважает меня. Невозможно быть влюблённым и мудрым одновременно. Кажется, я застрял в восьмидесятых.
увидев фотографию сделанную с высоты полета мух и ночных бабочек выпускницей факультета журналистики МГУ, я обнаружил что начал лысеть и из под так нравившихся женщинам густых волос пробивается тонзура плеши
я не ожидал того что этот очередной симптом изношенности, меня совсем не огорчит .будто бы бы мой физический облик становится все более тождественен внутреннему,тому представлению о себе как о старике ,беспомощном старом еврее,который сформировался у меня много лет назад и эта лысина лишь приблизила меня к тому ,что бы стать наконец самим собой
увидев фотографию сделанную с высоты полета мух и ночных бабочек выпускницей факультета журналистики МГУ, я обнаружил что начал лысеть и из под так нравившихся женщинам густых волос пробивается тонзура плеши
я не ожидал того что этот очередной симптом изношенности, меня совсем не огорчит .будто бы бы мой физический облик становится все более тождественен внутреннему,тому представлению о себе как о старике ,беспомощном старом еврее,который сформировался у меня много лет назад и эта лысина лишь приблизила меня к тому ,что бы стать наконец самим собой
преодолевая приступы деперсонализации,ипохондрической солипсизмофобии,интоксикации Самотрансценденцией от чтения в тойрэ,доконал купленный в Буклете и подаренный мне индийской танцовщицей обмывшей свои ноги в Индийском океане- роман Пинчона "V"Пелевина "T".
что бы в очередной раз спастись от своей метафизической (трусости) ранимости ,придумывал роману литературоводческие клише :триллер метафизической конспирологии ,когда уже не мир далеко не то что мы о нем думаем,но и мы сами не те и вообще никто,Пьер Клоссовски для бедных,Акунин для интеллектуалов ,гносеологический научпоп….
прочел для калибровки своей адекватности впечатления от романа angels_chinese. Прекраснодушие Николая гедонизирует в кавайность любые прочитанности и увиденности,с упоением усваивая фэнтази,аниме,викторианскую прозу,артхаузные фильмы ,деяния психоделических апостолов,киберпанк и тд.
перевернув 383 страницу я отбросил от себя книгу как гигантскую сороконожку .невротическое во мне снова победило эстетическое,фиологическое,чтение уже не как метод наслаждения,а как разновидность пытки.
мне не хватит вандализма и символизма что бы сжечь ее как Франсуа Мориак сжег "Подросток" Достоевского или моя мимолетная преподавательница экономики из НарХоза ,устроившая на пляже костер из "Это я Эдичка".
Я даже не сумел реализовать свой порыв по ритуальному уничтожению Майн Кампф увиденной на полке магазина ФэнШуй
преодолевая приступы деперсонализации,ипохондрической солипсизмофобии,интоксикации Самотрансценденцией от чтения в тойрэ,доконал купленный в Буклете и подаренный мне индийской танцовщицей обмывшей свои ноги в Индийском океане- роман Пинчона "V"Пелевина "T".
что бы в очередной раз спастись от своей метафизической (трусости) ранимости ,придумывал роману литературоводческие клише :триллер метафизической конспирологии ,когда уже не мир далеко не то что мы о нем думаем,но и мы сами не те и вообще никто,Пьер Клоссовски для бедных,Акунин для интеллектуалов ,гносеологический научпоп….
прочел для калибровки своей адекватности впечатления от романа http://angels-chinese.livejournal.com/profileangels_chinese. Прекраснодушие Николая гедонизирует в кавайность любые прочитанности и увиденности,с упоением усваивая фэнтази,аниме,викторианскую прозу,артхаузные фильмы ,деяния психоделических апостолов,киберпанк и тд.
перевернув 383 страницу я отбросил от себя книгу как гигантскую сороконожку .невротическое во мне снова победило эстетическое,фиологическое,чтение уже не как метод наслаждения,а как разновидность пытки.
мне не хватит вандализма и символизма что бы сжечь ее как Франсуа Мориак сжег "Подросток" Достоевского или моя мимолетная преподавательница экономики из НарХоза ,устроившая на пляже костер из "Это я Эдичка".
Я даже не сумел реализовать свой порыв по ритуальному уничтожению Майн Кампф увиденной на полке магазина ФэнШуй
чтение года украденная любовная переписка на украинском языке
фильмы года Dzien swira (Marek Koterski), Taiyo o nusunda otoko ( Kazuhiko Hasegawa),Awakenings (Penny Marshall),Dialogue avec mon jardinier (Jean Becker),O Cheiro do Ralo (Heitor Dhalia)
публикация года : рассказ о Слупере "Kariyes" в бургасском альманахе "Море" в переводе Райны Марковой http://rmarkova.com/
сериалы года :House M.D,DoctorWho,Big Bang Theory,Scrubs,BLACK BOOKS
Скромное предложениеВ судьбе и истории важнейшего из РФ-искусств — отечественного кинематографа — наступает, без преувеличения, новая эпоха. Перефразируя известного поэта, можно констатировать, что для нашего кино начинается «не календарный — настоящий» XXI век.Согласно заявлениям представителей федерального правительства и Минфина РФ, с 2010 года вводится в действие кардинально новый механизм финансирования российского кино. Создается Федеральный фонд поддержки кинематографа, финансовое наполнение которого составит, по некоторым сведениям, до $1 млрд. Федеральный фонд распределит эти солидные средства между несколькими крупнейшими, безупречно зарекомендовавшими себя на кинорынке продюсерскими компаниями, которые, в свою очередь, снимут столько фильмов, сколько смогут и захотят.Не остаются в стороне от поиска / имплементации новейших технологий финансирования РФ-кино и крупные предприниматели-инноваторы, правильно расслышавшие призыв президента РФ Дмитрия Медведева к всеобъемлющей модернизации страны. Так, в начале декабря 2009 г. известный бизнесмен Руслан Байсаров приобрёл на аукционе за $200 000 женскую роль второго плана в снимающейся картине «Сталинград» (режиссер — Федор Бондарчук). Пока неясно, будет ли г-н Байсаров лично исполнять (играть) эту роль. Однако, в любом случае, создан важный прецедент формирования новых источников внебюджетного финансирования кинофильмов, имеющих ярко выраженное социально-историческое значение.Однако креативные возможности, которыми издревле славился русско-российский народ, способны породить и другие прорывные идеи, направленные на ускоренное развитие отечественного кинематографа, качественное сокращение его финансово-технологического отставания от т. наз. Голливуда. Автор этих строк, навсегда покинув российскую политологию, намерен последовательно и недвусмысленно включиться в процесс модернизации отечественного кино.Концепция, которая лежит на поверхности, но до сих пор не реализована нигде в мире — что и дает нам, россиянам, возможность стать полноценными первопроходцами — это многосоставное кино. Подобно театральному спектаклю, в кинокартине каждую роль могут играть поочередно несколько актеров (составов исполнителей). Разумно использовать во всяком фильме не менее двух, но и не более трех составов (чтобы окончательно не запутаться). В таком случае настоящие звезды будут сниматься в первом составе, а места во 2-м и 3-м составах можно продавать на аукционной основе (см. «прецедент Байсарова»). В результате могут быть привлечены дополнительные средства, столь необходимые для вывода нового российского кино на соответствующий национально-международный уровень.Кроме того, переход к принципу многосоставности позволит качественно повысить сборы от проката картины в кинотеатрах — как в России, так и за пределами нашей страны. Ведь зрители будут заинтересованы в том, чтобы сравнить разные составы исполнителей и сделать вывод, какой из них лучше (оптимально соответствует сценарию и режиссерскому замыслу). Это заставит людей ходить на каждый фильм, как минимум, 2-3 (сообразно количеству актерских составов) раза. Экономический эффект очевиден. Благодаря многосоставности российское кино сможет выйти на тотальную самоокупаемость и сделаться независимым от государственной финансовой поддержки уже к 2020-2050 гг.Автором данной статьи написан сценарий психосоматоэротического триллера-блокбастера «Куршевель», который мог бы стать первой многосоставной картиной в истории мирового кинематографа. Краткий синопсис сценария предлагается Вашему вниманию.Главный герой сценария / картины — известный российский и международный бизнесмен, общественный деятель, инвестор, филантроп, меценат, гуманист, эрудит, полиглот, православный подвижник и миссионер, почетный мученик Михаил Порохов (в качестве исполнителя для первого состава рекомендуется артист Жан-Клод Ван Дамм). В январе некоего года, когда Россия уже встала с колен, но еще не поняла, куда ей после этого идти, Михаил Порохов прибывает в г. Париж (Франция) для участия в традиционном сакральном мероприятии — Бале Обрезания Господня (БОГ). Все сборы от БОГа неизменно направляются на независимые социологические исследования в области детской урологии и сексопатологии. Вскоре после начала картины зритель закономерно, но неожиданно узнает, что Михаил Порохов является побочным сыном лауреата Нобелевской премии мира академика А. Д. Сахарова от буддийской монахини Рене Пан. О некоторых фрагментах и элементах детства главного героя повествуют содержательно и духовно насыщенные флэшбеки: вот маленький Миша — с мамой в Шамбале, с папой — на горе Синай (академик впервые объясняет сыну смысл и содержание Декалога), а вот он — резвится на лужайке в Кемп-Девиде, пока друзья его родителей — дядя Джимми, дядя Менахем и дядя Анварик — по непонятному поводу готовят праздничное барбекю.Итак, Михаил Порохов прибывает на БОГ, который проводится в парижском отеле Four Seasons George V (закрытом по случаю бала на капитальный ремонт). Магистральной рекой льется шампанское (Crystal, а не говно какое-нибудь типа Moet & Chandon), сырьевыми потоками обрушивается с небес чёрная икра. Кульминационный момент бала: Михаил приглашает на танец неформальную королеву бала, первую красавицу блока НАТО актрису и модель Карлу Бруни (рекомендуемая исполнительница для первого состава — актриса и модель Карла Бруни). Худощавая дива очарована русским гостем, одновременно брутальным и нежным, уверенным в себе и внимательным к окружающим, аристократичным и демократичным — как ОАО «Газпром». После бала Михаил и Карла уединяются в президентском номере отеля, где российский бизнесмен всю ночь уговаривает свою новую приятельницу перейти в Православие. Соглашается она только под утро.Но восторженные молодые люди, увы, не знают (не догадываются): за их разгорающимся православным счастьем со страшной злобой и ревностьюследит другой гость БОГа — министр внутренних дел Франции (а впоследствии, по окончании фильма — ее президент) Николя Саркози. Нелепый носатый карлик сомнительного этносоциального происхождения. Он давно и секретно, как и положено французскому госслужащему, влюблен в Карлу Бруни, но она назойливо не обращает на него внимания. В одночасье возненавидев удачливого соперника — российского бизнесмена, добившегося прорывного успеха всего за один вечер — Саркози приводит в действие заранее заготовленный план «Куршевель», призванный уничтожить Михаила Порохова навсегда. Реализация плана поручена помощнику Саркози по крышеванию наркобизнеса генерал-майору Дымовски, французу польского происхождения (или наоборот, как получится), который по определению испытывает отвращение ко всему русскому и российскому, а также блестящему и успешному. (На роль Саркози в первом составе рекомендуется артист Борис Смолкин, игравший ранее Дворецкого в сериале «Моя прекрасная няня». На роль Дымовски — артист Лоуренс Фишберн, известный образом Морфеуса в кинокартине «Матрица»).На следующий день после БОГа, горячо поцеловав Карлу Бруни в ее мраморный лоб, Михаил в сопровождении 120 монахинь — послушниц ставропигиального монастыря Святой Вдовы Клико отправляется на горнолыжный курорт Куршевель. Цель поездки — получение знамения от Николая Чудотворца, святого покровителя Куршевеля, относительно того, следует ли вкладывать временно свободные денежные средства в IPO компании «Русал».В Куршевеле Порохова настигают посланцы Саркози — генерал-майор Дымовски с его сатрапами-орангутангами. Пока бизнесмен катается на горных лыжах, они подбрасывают ему в гостиничный номер израильскую ракету средней дальности «Иерихон-3». После чего арестовывают филантропа за незаконное хранение оружия. Под усиленным конвоем, согбенный, но несломленный, Порохов отправляется в лионскую тюрьму. Саркози, сидя в своем министерском кабинете и принимая доклад Дымовски, торжествует: всего через несколько дней лионский суд, где у главы МВД Франции давно всё схвачено, приговорит русского бизнесмена к 10 годам колонии строгого режима. Без права апелляции и переписки. С отбыванием наказания на космодроме-полигоне Куру во Французской Гвиане. Где радиация убьет Порохова раньше, чем истечет срок его заключения.Но в этот самый момент Карла Бруни, узнав об аресте духовного возлюбленного из конфиденциальных франкоязычных Интернет-новостей, звонит в Россию — сестре Порохова Ирине. И с этого места начинается борьба за освобождение главного героя.Ирина Порохова, старшая сестра Михаила — персона сама по себе весьма примечательная. Будучи, с одной стороны, вполне светской женщиной и матерью счастливого семейства, филологом и переводчиком по первоначальным специальностям, она работает настоятельницей Храма св. Александра Невского в коттеджном VIP-поселке «Божье озеро», что на Новорижском шоссе, недалеко от Москвы. Особое индивидуальное разрешение исполнять священнические функции без рукоположения ей выдал безнадежно (в силу исключительного морального облика Ирины) влюбленный в нее Патриарх Московский и всея Руси. (Обо всем этом повествуют соответствующие флэшбеки).Церковь св. Александра Невского в «Божьем Озере», построенная при креативном участии Михаила Порохова — крупнейший христианский храм в мире. Его площадь — 2.17 кв. километра. Что превосходит территорию княжества Монако. Хотя и несколько уступает нью-йоркскому Центральному парку. Дело в том, что в Церковь св. Александра Невского по благословению Патриарха свозятся все чудотворные иконы из запасников крупнейших российских музеев. Скопилось уже более 2 000 икон, но место для их размещения всё ещё есть. Церковь представляет собою новое слово в современном храмовом строительстве. Достаточно сказать, что в помещении храмового спортзала планируется проведение финала Лиги чемпионов УЕФА 2013 г. Как сказал Патриарх на открытии / освящении церкви, «если бы у нашего Спасителя был в Израиле такой Храм: просторный, комфортабельный, из экологически чистых материалов, со столь современными системами безопасности и кондиционирования, — никто бы не посмел такого Спасителя арестовать, а тем более — распять». Произнося эти слова, предстоятель Русской Церкви бросает на мать Ирину (Порохову) красноречивый взгляд, но настоятельница делает вид, что отворачивается в другую сторону.(Да, пока не забыли: на роль Ирины Пороховой в первом составе рекомендуется известный артист и шоумен Пётр Мамонов, участие которого гарантирует успех картины как среди православной общественности, так и в либеральной среде. Вероятно, он же должен играть Ирину и в остальных составах, т.к. Мамонов с точки зрения рыночного успеха картины почти незаменим).Как становится ясно по ходу фильма, мать-сестра Ирина возглавляет также гуманитарно-благотворительный Фонд Михаила Порохова, который, прежде всего, обеспечивает новые современные переводы разного рода полезных и священных текстов. Деятельность Фонда порой приводит к поразительным результатам. Так, в процессе нового перевода Евангелия было установлено, что Спаситель и его ученики пили во время Тайной Вечери не что иное, как коньяк Hennessy Paradis Extra. Именно про этот напиток Спаситель сказал: сие есть кровь Моя. В связи с подобным открытием Фонд Михаила Порохова и Патриарх Московский и всея Руси подписали соглашение о постепенной (к 2020 году) замене кагора в таинстве Причастия на Hennessy Paradis. Впрочем, чтобы реализовать программу, полностью финансируемую структурами Порохова, необходимы и некоторые политические решения светской власти: во-первых, отмена импортных пошлин и акцизов на данный вид спиртного напитка; во-вторых, выделение земельного участка со всеми коммуникациями близ объекта «Оптина Пустынь» (Калужская область) для строительства завода по отверточной сборке Hennesy Paradis. На момент помещения Михаила Порохова в лионскую тюрьму российская бюрократия, косная и коррумпированная, продолжает тормозить принятие этих судьбоносных решений. Что вновь и вновь вызывает у главного героя досаду, источаемую им на чахлый французский снег через маленькое квадратное окно приуготовленной камеры.Ирина Порохова, взяв из своего храма пару десятков чудотворных икон, организует многотысячный крестный ход к зданию Французского посольства в Москве. Стройными колоннами, с хоругвями и транспарантами в руках, идут воцерковленные настоятельницей на средства ее младшего брата православные байкеры, рокеры, блоггеры, джобберы, спамеры, спойлеры, шмуклеры, джокеры и коккеры. Посольство отвечает крестному ходу немым безразличием черных стеклопакетов. Но в Лионе в этот самый миг совершается чудо. Тюремщик (рекомендуемый исполнитель для первого состава — артист Джеки Чан) заходит в камеру к филантропу и возвещает ему: явившийся только что Ангел Господень повелел отпустить Порохова на все четыре стороны. Михаил покидает тюрьму и проводит ночь в безопасном месте, удаленном от правоохранительной суеты, — в люксе пятизвездочного отеля Chateau de Bagnols. Наутро, впрочем, он не пытается покинуть Францию. Напротив — он открыто и гласно является в суд. И в присутствии своих гонителей — Николя Саркози и генерал-майора Дымовски — произносит богодухновенную речь, в которой не оставляет от обвинения камня на камне. Ракета «Иерихон-3», служившая главной уликой и доказательством обвинения, чудесным образом превращается в букет альпийских фиалок. Судья — под громовые аплодисменты зала — выносит Порохову оправдательный приговор. А Карла Бруни, промокнув шелковым платком Hermes стремительные, но необходимые слезы, прямо тут же бросается Михаилу на шею.Далее. Михаил и его возлюбленная едут в снежную Россию, где сочетаются церковным браком в пресловутом Храме св. Александра Невского, что в «Божьем Озере». Свидетелями на их бракосочетании выступают настоятельница мать Ирина (Порохова) и всё тот же Патриарх Московский (и всея Руси). Затем, в счастливом воодушевлении, Порохов покупает по остаточной балансовой стоимости крейсер «Аврора», который, благодаря усердной молитве Ирины Пороховой, за одну ночь превращается в белоснежную авианесущую океанскую яхту. И на этой яхте Михаил с Карлой отправляются в свадебное путешествие к островам Зеленого Мыса (Кабо Верде).Казалось бы, хэппи-энд? Не совсем так. Господь посылает избранным чадам своим новое испытание. Минут на 20 экранного времени. У самых берегов Кабо Верде Михаил и Карла на «Авроре» сталкиваются с сухогрузом «Артик Си», который перевозил российское оружие в Иран, но был вдруг похищен невоцерковленными пиратами. Порохов, после лёгких трёхнедельных колебаний, принимает бескомпромиссное решение: воевать. Следует исторический залп «Авроры», знакомый нам с детства (по материалам Священного Предания). Пираты, прозрев и увидев, кто перед ними, смиренно падают ниц. Михаил вызывает полицию, а груз оружия, изъятый на судне, жертвует одному из российских монастырей.Финал: невообразимый поцелуй Михаила и Карлы на фоне яростного кабовердийского заката.Сценарий предполагает также использование в массовых сценах (массовке) до 35 тыс. человек, в том числе непрофессиональных актеров. С целью решения некоторых острых социально-экономических проблем текущей России предлагается задействовать в массовке высвобождаемых в 2009-2010 гг. работников ОАО «АвтоВАЗ». Благодаря этому тема социальной напряженности на крупнейшем градообразующем предприятии российского автопрома будет снята с повестки дня. Разумеется, продюсеры кинокартины «Куршевель» вправе рассчитывать, что расходы на массовку будут им компенсированы за счет федерального бюджета.Сейчас идет много споров о том, какие именно отрасли российской экономики должны стать локомотивами нашей, медведевской модернизации. Для меня ответ очевиден: приоритетная отрасль — кинематограф. Именно кино и только оно по максимуму востребует все открытые и потаенные способности русского человека, необъятные резервуары его души. Не говоря уже о новейших технологических достижениях, ареной и инкубатором внедрения которых способен явиться российский кинематограф.В кино мы увидим Россию XXI века — открытую, некоррумпированную, сильную, великую, могучую, правдивую, свободную, не боящуюся заглядывать в собственное будущее. Даже в самые укромные его уголки.Прошу рассмотреть.
Врачи поставили Денни Крэйну, престарелому основателю юридической фирмы из Бостона, тяжелый диагноз: его мозг постепенно разрушает болезнь Альцгеймера. Самый способный юрист той же фирмы Алан Шор попытался через суд добиться, чтобы боссу разрешили лечиться экспериментальным русским препаратом димебон, не прошедшим всех клинических испытаний. Но Верховный суд в иске отказал. Эта грустная история лишь сюжет одной из серий идущего в США сериала Boston Legal (в декабре прошлого года ее посмотрели более 9 млн зрителей). Но русский препарат — не выдумка сценаристов. На многочисленных интернет-форумах, посвященных болезни Альцгеймера, тысячи людей обсуждают, как принять участие в клинических испытаниях, чтобы иметь возможность получить вожделенное лекарство. А американская компания Pfizer, один из крупнейших в мире производителей лекарств, минувшей осенью заплатила аванс $225 млн за право продавать димебон по всему миру, пообещав выплатить еще как минимум $500 млн после фактического начала продаж. Вряд ли талантливый советский химик Алексей Кост в 1969 году подозревал, какая удивительная судьба ожидает синтезированную в его лаборатории на химфаке МГУ молекулу, позднее названную димебоном. Коста всегда интересовало взаимодействие химических веществ и живых организмов: он работал над выведением штаммов бактерий, способных очищать промышленные стоки, создал репеллент кюзол, которым спасались от комаров на стройках в Сибири, а его лекарства ветразин и зилаин использовались в акушерстве. Вот и у нового вещества при исследовании обнаружились противоаллергические свойства. Клинические испытания препарата на основе открытой Костом молекулы из-за неповоротливости Минздрава затянулись на 14 лет. В 1983 году димебон наконец внедрили в производство — его выпуском занялось новокузнецкое объединение «Органика» Минмедпрома СССР (Кемеровская область). За последующие 14 лет советские врачи выписали аллергикам более 10 млн курсов димебона. Тем временем в стране случилась перестройка, СССР распался, и российские границы открылись для западных фармкомпаний. Те тратили миллионы долларов на продвижение своих препаратов, в том числе антиаллергических. «Кларитин» бельгийской компании Schering-Plough и «Супрастин» венгерской Egis быстро вытеснили димебон с рынка — последние партии этого препарата объединение «Органика», ставшее акционерным обществом, произвело в 1997 году. На этом история димебона могла бы закончиться, если бы чуть раньше на него не обратили внимание в академическом Институте физиологически активных веществ (ИФАВ РАН) из подмосковного наукограда Черноголовка. ИФАВ создали в 1978 году для оборонных разработок — институт, например, изучал механизмы воздействия токсинов на нервную систему человека. Но в начале 1990-х вместо синтеза новых ядов ИФАВ на полученный международный грант занялся поиском веществ, которые, наоборот, защищали бы нервную систему. Протестировав тысячи химических соединений, ученые остановились на группе так называемых гамма-карболинов. Проверяя, какие из них уже используются в медицинской практике, наткнулись на димебон (он тоже относится к гамма-карболинам). «Мы выбрали димебон за высокую активность, плюс к тому он был уже одобрен Минздравом, что позволяло сократить клинические испытания», — поясняет генеральный директор ИФАВ Сергей Бачурин. Да и стоил тогда димебон дешево: на упаковке значилась советская еще цена 62 копейки. Эффективность димебона проверили вначале in vitro (в пробирке), потом in vivo (на крысах). Опыт проводится так: крысу изо дня в день выпускают в маленький бассейн, где под водой спрятана платформа. Поначалу животное плавает хаотично, пока случайно не наткнется на невидимый островок, на который можно выбраться, чтобы не утонуть. Видеосъемка позволяет фиксировать все передвижения подопытных и нарисовать их маршруты — «треки». После двух недель «обучения» крыса запоминает, где подставка, и плывет сразу к ней. Затем животному вводят нейротоксин, нарушающий память, — теперь крыса не в состоянии запомнить, куда нужно плыть. Но после лечения димебоном способность к обучению восстанавливается. Бачурин пошел на хитрость, чтобы не тратиться на клинические испытания нового эффекта димебона на людях. Он договорился с московской психиатрической больницей им. П. Б. Ганнушкина — врачи давали димебон пациентам, страдающим одновременно и от аллергии, и от болезни Альцгеймера (таких набралось 14 человек). Официально их лечили от аллергии, отслеживая при этом, как улучшается память. Результаты оказались обнадеживающими, и десять участвовавших в исследовании ученых во главе с Сергеем Бачуриным немедленно оформили на себя патент на новый способ лечить болезнь Альцгеймера. Но для финансирования официальных клинических испытаний и получения международных патентов нужен был инвестор, причем, как понимал Бачурин, иностранный. На его поиски у него с коллегами было мало времени: по международному законодательству, если заявка не подана в течение 30 месяцев после первичной регистрации патента в России, препарат может производить кто угодно. Человеком, согласившимся вложить деньги в препарат без всяких гарантий успеха, стал Сергей Саблин, бывший аспирант Бачурина, который в начале 1990-х уехал в США работать в Калифорнийском университете (Сан-Франциско). У него была собственная венчурная компания Selena Pharmaceuticals, и в 1999 году Саблин приобрел у российских ученых права на патент, пообещав роялти с будущих продаж. Для оплаты регистрации американского патента Саблину пришлось заложить свой дом и даже занять денег у знакомых по секции карате. На клинические испытания средств уже не хватило, и Саблин в свою очередь принялся искать партнеров. «Если у тебя нет имени и успешных проектов за плечами, серьезных инвестиций тебе никто не даст, — сетует Саблин. — Да и к российским лекарствам в США сильное недоверие». Многие потенциальные инвесторы, услышав, что речь идет о российском препарате, тут же отказывались. Только спустя пять лет на одном медицинском конгрессе он познакомился с Дэвидом Хангом и Патриком Машадо, опытными венчурными инвесторами: основанная ими фирма ProDuct Health потратила $22 млн на разработку нового способа ранней диагностики рака груди, а продали ее уже за $167 млн. Ханг и Машадо заинтересовались проектом и, не испугавшись суровой российской зимы, в конце 2003 года приехали в Черноголовку. «Доктор Ханг был весьма впечатлен результатами, которые предоставили ему российские ученые, а также потенциалом димебона», — вспоминает представитель компании Medivation, созданной Хангом и Машадо специально для разработки лекарств на основе димебона. Условия, на которых Selena передала ей свои патенты, не разглашаются, но, по данным Forbes, в качестве оплаты Саблин получил пакет акций Medivation. В конце 2005 года Medivation разместила на бирже 5,6 млн акций по $2 за штуку и на эти деньги начала официальные клинические испытания димебона как лекарства от болезни Альцгеймера. Исследование проводилось на 180 пациентах в 11 российских клиниках. «Когда вскрывали конверты с результатами клинических испытаний, у Ханга и Машадо было предынфарктное состояние, — вспоминает Бачурин. — Еще бы, они вложили в проект около $20 млн и в случае неудачи были бы разорены». Однако результаты оказались сенсационными: димебон не просто тормозил развитие болезни Альцгеймера, но и обращал ее вспять, способствуя восстановлению разрушенных связей в мозге. Стоимость акций Medivation взлетела сначала до $12 за штуку, а к июню 2007 года, когда завершился годичный цикл клинических испытаний, — до $20. Сейчас Medivation приступила к третьей фазе клинических испытаний, и в случае успешного завершения препарат можно будет продавать на крупнейшем рынке — в США. Капитализация Medivation достигла $655 млн, стоимость акций — $21,8. Наконец, в сентябре прошлого года фармацевтический гигант Pfizer заключил с Medivation соглашение о совместном развитии и продвижении димебона на мировом рынке. Pfizer заплатила Medivation $225 млн и обязалась выплатить в два раза больше после начала продаж, не считая бонусов. «Учитывая то, что более 18 млн человек во всем мире страдает от изнурительной и пока неизлечимой болезни Альцгеймера, мы выбрали борьбу с этим заболеванием в качестве приоритетного направления работы, — говорит Мартин Маккей, президент отделения по научным разработкам и исследованиям компании Pfizer. — Мы постараемся снабдить пациентов димебоном как можно скорее». В последнем можно не сомневаться — чем скорее препарат поступит в продажу, тем скорее он начнет приносить прибыль. Минувший год выдался для Pfizer не слишком удачным: прекратились сроки действия лицензий на несколько популярных препаратов, таких как Zyrtec и Camptosar, выручка компании упала на $100 млн, до $48,3 млрд. А димебон может стать новым хитом. Рынок лекарств от болезни Альцгеймера только в США, где одобрены к применению всего четыре препарата, оценивается в $8 млрд. Кроме того, Pfizer, Medivation и ИФАВ обнаружили, что димебон помогает от еще одного разрушающего мозг заболевания — хореи Гентингтона. Это заболевание встречается в 1000 раз реже, чем болезнь Альцгеймера, но лекарств от него пока нет совсем. Успех димебона не остался незамеченным и в России. «У нас весь рынок заполонен импортными препаратами. Иностранцы нам говорят: вы, дескать, сами ничего придумать не можете, поэтому покупайте наше. Димебон доказывает обратное», — говорит Дмитрий Морозов, владелец фармкомпании «Биокад», которая также занимается разработкой оригинальных препаратов, в том числе на основе советских еще материалов. Интерес к новому лекарству от болезни Альцгеймера в США настолько велик, что американцы не ленятся звонить в Новокузнецк, на завод «Органика», чтобы узнать, нельзя ли там приобрести димебон частным образом. Начальник отдела маркетинга «Органики» Екатерина Загородняя говорит, что завод планирует возобновить прерванное более 10 лет назад производство димебона. Первая партия уже проходит сертификацию. «Мы будем производить его как хороший отечественный противоаллергический препарат, — объясняет Загородняя. — Ну а использовать его, конечно, каждый может как сочтет нужным». Medivation придраться не к чему. А вот Бачурин с коллегами от открытия новых свойств димебона пока получают лишь косвенную выгоду. «Очень сильно повысился авторитет нашего института, расширились возможности получения новых контрактов и грантов. Только за минувший год институт получил около $1 млн», — перечисляет Бачурин. Он рассчитывает, что коллектив авторов, которому по договору с Medivation положены «десятые доли процента» от продаж, внакладе не останется. Если, конечно, все пойдет благополучно и препарат будет продаваться так, как прежние хиты Pfizer.
Синдром Кауфмана Некоторые экранизируют книги. Или комиксы. Чарли Кауфман в своем режиссерском дебюте "Синекдоха, Нью-Йорк" экранизировал синдром, психическую болезнь, названную в честь открывшего ее врача синдромом Котара. Именно такую фамилию носит главный герой фильма, театральный режиссер и депрессивный ипохондрик Кейден. Человеку с синдромом Котара кажется, что он гниет и его организм разрушается, что он уже потерял какие-то органы или даже кровь. Наконец, ему кажется, что он уже мертв. С самого начала фильма у Кейдена целый набор симптомов. Скользя как по метонимической цепочке, его болезнь перемещается с одного органа на другой. То не расширяется зрачок и не вырабатывается слезная жидкость, то, наоборот, слюна. То вдруг случается эпилептический припадок, позднее сохраняющийся в виде тиков и судорог, с которыми Кейден Котар легко уживается. Даже зубы у него болят по принципу смещения — то пятерки, то шестерки. Котар даже не может как следует расслышать, к какому врачу ему идти, что и понятно, учитывая столь неустойчивое состояние его организма. Герой проецирует свои болезни на окружающих подобно тому, как, смотря телевизор, он видит во всех героях себя: будничное чувство без всякой эйфории. На совместном сеансе у семейного психотерапевта его жена Адель признается, что мечтала о том, чтобы Кейден умер и она смогла начать жизнь с чистого листа без чувства вины. Их четырехлетняя дочь разражается слезами, узнав, что у нее в организме, как в доме, тоже есть "трубы", по которым течет кровь: "Я не хочу кровь!". Как в "Алисе в стране чудес" нематериальные слова пересекаются с материальные телами и приносят этим телам физические страдания. "Есть психоз, это как у нашей мамы, а есть сикоз, ужасные прыщи на коже, как у меня" — объясняет Котар маленькой дочери на прогулке. По-английски звучит одинаково, возможно, поэтому у Кейдена Котара сикоз вызывает психоз, или наоборот. Мать увезет маленькую дочку в Берлин, там ей покроют все тело татуировками из райских цветов, такой художественный проект. Но однажды цветы на коже начнут вянуть и скукоживаться, и девушка умрет, обронив увядший лепесток розы. А Кейден Котар будет тосковать по покинувшей его Адели, вторично женится на актрисе Клэр и будет весь фильм любить билетершу по имени Хейзел, живущую в горящем доме, то есть буквально рядом с тем огнем, который в конце концов ее убьет. Такова канва этого затейливого фильма, напоминающего лучшие страницы книги знаменитого врача-нейропсихолога Оливера Сакса "Человек, который принял свою жену за шляпу".
Фильм Кауфмана по стилистике чем-то напоминает кино Дэвида Линча. Не случайно, что снимал ленту Фредерик Элмс, работавший оператором на "Синем бархате", "Дюне" и "Диких сердцем". Но, возможно, у Кауфмана фильм получился мрачнее линчевских. Может быть, потому что у Линча все происходит в измерении, статус которого неопределен, оно может оказаться и объективным и субъективным. Это как посмотреть, границы размыты. У Кауфмана весь сюжет разворачивается внутри сознания героя, пораженного прогрессирующей болезнью.
Как если бы одного синдрома Котара было недостаточно, Кауфман добавляет еще одну болезнь, близкую к нему с точки зрения нейрологии, — синдром Капграса. В качестве подсказки эта фамилия помещена в список жильцов дома, который в одном из эпизодов читает Котар. Больные с синдромом Капграса испытывают трудности с идентификацией лиц, в частности перестают узнавать близких, у них развивается иллюзия, что родных подменили, что все вокруг — двойники (изначально по-французски эта болезнь называлась "бред двойников"). В фильме синдром Капграса находит парадоксальную реализацию в профессиональных занятиях Кейдена Котара — в его грандиозном театральном проекте.
Кейден Котар, утрачивающий в следствие болезни границы собственной личности, пытается полностью объективировать свою жизнь, построив особую театральную машину. Когда ему неожиданно присуждают специальный грант "за гениальность", он может наконец выйти за узкие рамки регионального театра и замахнуться на большое модернистское произведение в духе Джойса или Малларме. Произведение, бесконечно разрастающееся и дублирующее жизнь. Вписывающееся в эзотерические традиции театра, в котором репетиции так никогда и не перерастают в спектакль. В одном из эпизодов это выглядит как машина симультанного театра: гигантское плато в заброшенном ангаре, на котором одновременно разыгрываются сотни микро-эпизодов жизни Кейдена Котара. У каждого персонажа "из жизни" есть двойник-актер, у актера есть дублер, у дублера соответственно тоже должен быть дублер и так до бесконечности, пока в тотальный спектакль не окажется втянуто все человечество. "Никто не является статистом!" — восклицает прозревший эгоцентрик Котар. Его опус магнум, к которому ему никак не удается подобрать название, призван включить в себя каждую мелочь, каждую случайность человеческого существования и сделать ее важной и неслучайной. Тут целый клубок борхесовских мотивов: и Фунес, чудо памяти о всей целокупности опыта, и Пьер Менар, дословно пишущий-переписывающий "Дон Кихота", и карта, идеально и в полном масштабе совпадающая с картографируемым объектом…
Этот необъятный театр соотнесен с тем, чем занимается любимая и утраченная жена Котара Адель. Она делает крохотные портреты-ню, которые можно разглядеть только при помощи линзы ювелира. Театру как аппарату фрагментированного макро-зрения, в котором отдельные сегменты могут так и не сложиться в единую картину, противопоставляется микро-зрение, инсценирующее взгляд вуайера, смотрящего в замочную скважину. Театр Кейдена Котара как египетские пирамиды, которые, как писал Кант, могут быть восприняты только с определенной дистанции, иначе происходит экстенсивное накапливание частей, которые так и не "схватываются" восприятием. Но сама эта дистанция здесь отсутствует: все или слишком мелко, под "мелкоскопом", как у Адели, или слишком укрупнено, как у Котара. В то же время это Произведение становится для Кейдена Котара устройством по улавливанию стремительно утрачиваемых смысла жизни и идентичности. Котар фактически конструирует выносной мозг. "Фильм-мозг" — так Делез называл картины Алена Рене, создававшие нечто вроде модели работы мозга. Театральная конструкция Котара тоже воспроизводит работу мозга, поэтому лента Кауфмана, как ни странно, оказывается близкой к "церебральным" фильмам Алена Рене. В какой-то момент эта машина начинает продуцировать смысл практически самостоятельно и без участия главного героя. Переломный момент наступает, когда на прослушивание является Сэмми, человек, следивший за Кейденом и фиксировавший все детали его жизни. Сначала Котар назначает его на роль себя в спектакле, а потом делает своим дублером и в жизни. Вскоре Котару уже не нужно им руководить, тот и сам знает, что делать и говорить. Случайные, алеаторные связи, завязывающиеся между участниками гигантского проекта, когда Сэмми-Кейден приглашает на ужин реальную Хейзел, а реальный Кейден после похорон матери остается на ночь с дублершей Хейзел, словно воспроизводят активность синапсов как зон мозга, в которых образуются случайные связки и сцепления.
С одной стороны, разрастающееся количество двойников-дублеров становится для Кейдена Котара способом заклясть смерть. Всегда найдется двойник, чтобы умереть вместо него, как умирает Сэмми, бросившийся вниз с театральной конструкции. Театр превращается в машину бессмертия. С другой стороны, Котар не в состоянии удерживать свое детище под контролем, а его болезнь прогрессирует. В итоге он покорно уступает режиссерское место актрисе, приглашенной играть Эллен, уборщицу, нанятую Аделью убираться в ее нью-йоркской квартире. Иногда сама Адель принимает Кейдена за Эллен по телефону, иногда ее престарелая соседка отдает ему ключи от квартиры в уверенности, что он и есть Эллен. Кейден Котар все сильнее идентифицируется с Эллен, которая постепенно полностью захватывает власть над его сознанием. Это крайняя степень болезни: второстепенный герой полностью поглощает автора. Вот уже Котар вставляет себе в ухо наушник, и Эллен режиссирует его слова и действия. Созданная Котаром машина получает полную автономию, превращая его, демиурга, в один из своих винтиков, а затем саморазрушается. Фильм заканчивается на том, что театр-мозг "погорел". Трудно сказать, сгорел ли театр, потому что в мозгу Кейдена Котара произошли необратимые изменения. Или же наоборот, распад сознания героя ускорился из-за пожара в театре. У Кауфмана получился бескомпромиссно мрачный фильм с аннигилирующим выводом в конце: все является всем (Everything is everything), и каждый является кем угодно, любым другим (Еveryone is everyone). Все границы между индивидуальными личностями разрушены, все переходит во все, а значит и в Ничто. Высокий модернистский опус оказывается машиной отрицания и разрушения. Чарли Кауфмана уже давно обвиняют в непростительном солипсизме. Эндрю Трейси в журнале Cinema Scope отметил, что Кауфан сумел создать такой механизм, при котором те, кто выступает с обвинениями в излишней депрессивности и мрачности, по сути критикуют не сам фильм, а личность его создателя. Он проводит пареллель с Бергманом, сравнение, естетсвенно, не в пользу Кауфмана: "Там, где у Бергмана интроспекция ведет еще глубже внутрь, Кауфман претендует на Высказывание с большой буквы и эта попытка терпит полный провал". В развитии этой темы Трейси указывает, что подобная гигантомания с построением больших экстенсивных структур и стремлением ответить на "Великие вопросы" характерна для нынешнего американского независимого кино в целом и вписывает Кауфмана в линию, намеченную Коэнами в "Старикам здесь не место" и Андерсоном в "Нефти". И все-таки можно возразить, что у Кауфмана гигантомания медиируется личностью героя и вписанным в сюжет микро— и макро-зрением. Гигантский театр Котара — осложненная синдромом Капграса защитная реакция на полупорнографические миниатюры его жены, оставившей в его психике неизгладимую травму. Модернисткая гипертрофия творческого эго, бесконечное расширение сознания подрывают в фильме сами себя. Но эта сложносочиненная конструкция надежно защитила Чарли Кауфмана от ядовитых уколов критиков…
ночью привезли сюзан зонтаг лежащюю как трюк иллюзиониста в истерической каталепсии.уложенная на стол в приемной она фосфецировала сединой в темноте.слупер с сартром шептались в туалете отламывая от сигарет фильтр и крася их желтыми карандашами что бы те походили на gitanes mais.
Сартр если с ним говорили не на украинском языке делал вид что не понимает и Слуперу приходилось переводить самого себя
- Жан Поль моє шаленство ніколи не знаходило форми в хисту тому ставало всього, що лише блазнюють куражем піжона
(Жан Поль мое неистовство никогда не обретало формы в даре поэтому становилось всего лишь паясничающим куражем пижона)
Сартр воткнул в рот как гвоздику в петлицу сигарету и ответил
Ви прагли бачити у своєму неврозі талант,але він був лише силою безмовності, що споглядає свої рани (Вы хотели видеть в своем неврозе талант,но он был лишь силой безмолвия созерцающего свои раны)
их прервало коридорное бормотание бэккета .выглянув наружу как два лицеиста из латинского квартала они увидели Самуэля пишушего маркером на простыне в которую была завернута неподвижная женщина ,зачитывая ей вслух написанное
: чистоплотная старуха с отмытыми до блеска костяшками пальцев убирает на моей тумбочке выстраивая архитектурный ансамбль из пузырьков с таблетками .смахивая ночную пыль.моет вокруг моего лежания пол ворча на пепел от сигар.поправляет наволочку.всю жизнь я жил со старухами ,с самой молодости пока сам не стал стариком.она ведет меня сквозь спотыкания и шаткость под душ и я надеваю наготу как униформу не закрывая пах как доказательство гендерной амнезии.я не стал одним из тех великих стариков которым всегда завидовал .становившихся отцами в 60 или в 80 лет .трудолюбивая старушка направляет на меня струю воды как очередь из автомата .вода смывает спелетенную у меня под мыщками за ночь паутину и вымывает крошки от печенья из паха.отношения это отчисления в пенсионный фонд окоченелого и бесполого досуга.когда санитарка была молодой я жил с Лорной бывшей тогда в нынешнем возрасте моей обходительницы.невротик для простой женщины это как гомосексуалист для гомофоба и еврей для антисемита.Лорна была уже не в том возрасте что бы родить мне ребенка ,и не пройдя сквозь стратегические єтапы возмужания :армию и отцовство я совмещал должности любовника и ребенка.взяв за правило читать ей перед сном стихи,не потому что любил поэзию .только для того что бы наш быт отличался от быта других пар.над нашей постелью висела репродукция картины Adrift Andrew Wyeth .ложась рядом с нею я всегда представлял себя этим стариком плывущим в страну Осени Лорны как в Нарнию или Средиземье ,убаюкивая гигиеной поэзии будто молитвой католика себя как собственного сына и ее как его мать :Весь день кружатся, падают листы,как будто бы небесные сады их сбрасывают на поля земли. А ночью падает земля, что тяжела. И тяжек свет звезды.И тяжесть разливается в глазах.Мы падаем. Падение безбрежно.Но кто-то держит бесконечно нежно паденье наше в бережных руках. Сворачиваясь эмбрионом в безмятежности сна Лорны,что бы вернуться спустя часы бастардом рассвета…
Зонтаг открыла глаза и замогильным голосом произнесла :Беккет не писал так цвестисто.он писал скучно и потому прекрасно
ночью привезли сюзан зонтаг лежащюю как трюк иллюзиониста в истерической каталепсии.уложенная на стол в приемной она фосфецировала сединой в темноте.слупер с сартром шептались в туалете отламывая от сигарет фильтр и крася их желтыми карандашами что бы те походили на gitanes mais.
Сартр если с ним говорили не на украинском языке делал вид что не понимает и Слуперу приходилось переводить самого себя
- Жан Поль моє шаленство ніколи не знаходило форми в хисту тому ставало всього, що лише блазнюють куражем піжона
(Жан Поль мое неистовство никогда не обретало формы в даре поэтому становилось всего лишь паясничающим куражем пижона)
Сартр воткнул в рот как гвоздику в петлицу сигарету и ответил
Ви прагли бачити у своєму неврозі талант,але він був лише силою безмовності, що споглядає свої рани (Вы хотели видеть в своем неврозе талант,но он был лишь силой безмолвия созерцающего свои раны)
их прервало коридорное бормотание бэккета .выглянув наружу как два лицеиста из латинского квартала они увидели Самуэля пишушего маркером на простыне в которую была завернута неподвижная женщина ,зачитывая ей вслух написанное
: чистоплотная старуха с отмытыми до блеска костяшками пальцев убирает на моей тумбочке выстраивая архитектурный ансамбль из пузырьков с таблетками .смахивая ночную пыль.моет вокруг моего лежания пол ворча на пепел от сигар.поправляет наволочку.всю жизнь я жил со старухами ,с самой молодости пока сам не стал стариком.она ведет меня сквозь спотыкания и шаткость под душ и я надеваю наготу как униформу не закрывая пах как доказательство гендерной амнезии.я не стал одним из тех великих стариков которым всегда завидовал .становившихся отцами в 60 или в 80 лет .трудолюбивая старушка направляет на меня струю воды как очередь из автомата .вода смывает спелетенную у меня под мыщками за ночь паутину и вымывает крошки от печенья из паха.отношения это отчисления в пенсионный фонд окоченелого и бесполого досуга.когда санитарка была молодой я жил с Лорной бывшей тогда в нынешнем возрасте моей обходительницы.невротик для простой женщины это как гомосексуалист для гомофоба и еврей для антисемита.Лорна была уже не в том возрасте что бы родить мне ребенка ,и не пройдя сквозь стратегические єтапы возмужания :армию и отцовство я совмещал должности любовника и ребенка.взяв за правило читать ей перед сном стихи,не потому что любил поэзию .только для того что бы наш быт отличался от быта других пар.над нашей постелью висела репродукция картины Adrift Andrew Wyeth .ложась рядом с нею я всегда представлял себя этим стариком плывущим в страну Осени Лорны как в Нарнию или Средиземье ,убаюкивая гигиеной поэзии будто молитвой католика себя как собственного сына и ее как его мать :Весь день кружатся, падают листы,как будто бы небесные сады их сбрасывают на поля земли. А ночью падает земля, что тяжела. И тяжек свет звезды.И тяжесть разливается в глазах.Мы падаем. Падение безбрежно.Но кто-то держит бесконечно нежно паденье наше в бережных руках. Сворачиваясь эмбрионом в безмятежности сна Лорны,что бы вернуться спустя часы бастардом рассвета…
Зонтаг открыла глаза и замогильным голосом произнесла :Беккет не писал так цвестисто.он писал скучно и потому прекрасно. беккет отреагировал невозмутимо:
-тоже мне последняя инстанция бабули
и накинул на лицо женщины угол простыни как на покойницу продолжив прерванное занятие:
я снова лежал под игом запаха вымытости .принюхиваясь к нему как к чему то чужому.мой запах был мне враждебен как запах человечены для сказачного волка.речь еще не была изобретена гортанью или вымерла как большое существо утомленное сложностью собственной анатомии .самое жуткое - не уметь больше сообщать о своих нуждах.неважно будут ли они умиротворенны.говорить о них было для меня поэзией .если я о чем то и сожалел так о том что никогда не мог полностью выговориться о своих потребностях.хотя только этим и занимался.старуха сидит у окна как гесиод и смотрит на свои руки насытившись трудом как едой.в молодости я не был так старателен что бы выучить тысячи стихов готовясь таким способом к старости что бы стать живописным стариком декламирующим овидия или жана превера.
ночью привезли сюзан зонтаг лежащюю как трюк иллюзиониста в истерической каталепсии.уложенная на стол в приемной она фосфецировала сединой в темноте.слупер с сартром шептались в туалете отламывая от сигарет фильтр и крася их желтыми карандашами что бы те походили на gitanes mais.
Сартр если с ним говорили не на украинском языке делал вид что не понимает и Слуперу приходилось переводить самого себя
- Жан Поль моє шаленство ніколи не знаходило форми в хисту тому ставало всього, що лише блазнюють куражем піжона
(Жан Поль мое неистовство никогда не обретало формы в даре поэтому становилось всего лишь паясничающим куражем пижона)
Сартр воткнул в рот как гвоздику в петлицу сигарету и ответил
Ви прагли бачити у своєму неврозі талант,але він був лише силою безмовності, що споглядає свої рани (Вы хотели видеть в своем неврозе талант,но он был лишь силой безмолвия созерцающего свои раны)
их прервало коридорное бормотание бэккета .выглянув наружу как два лицеиста из латинского квартала они увидели Самуэля пишушего маркером на простыне в которую была завернута неподвижная женщина ,зачитывая ей вслух написанное
: чистоплотная старуха с отмытыми до блеска костяшками пальцев убирает на моей тумбочке выстраивая архитектурный ансамбль из пузырьков с таблетками .смахивая ночную пыль.моет вокруг моего лежания пол ворча на пепел от сигар.поправляет наволочку.всю жизнь я жил со старухами ,с самой молодости пока сам не стал стариком.она ведет меня сквозь спотыкания и шаткость под душ и я надеваю наготу как униформу не закрывая пах как доказательство гендерной амнезии.я не стал одним из тех великих стариков которым всегда завидовал .становившихся отцами в 60 или в 80 лет .трудолюбивая старушка направляет на меня струю воды как очередь из автомата .вода смывает спелетенную у меня под мыщками за ночь паутину и вымывает крошки от печенья из паха.отношения это отчисления в пенсионный фонд окоченелого и бесполого досуга.когда санитарка была молодой я жил с Лорной бывшей тогда в нынешнем возрасте моей обходительницы.невротик для простой женщины это как гомосексуалист для гомофоба и еврей для антисемита.Лорна была уже не в том возрасте что бы родить мне ребенка ,и не пройдя сквозь стратегические єтапы возмужания :армию и отцовство я совмещал должности любовника и ребенка.взяв за правило читать ей перед сном стихи,не потому что любил поэзию .только для того что бы наш быт отличался от быта других пар.над нашей постелью висела репродукция картины Adrift Andrew Wyeth .ложась рядом с нею я всегда представлял себя этим стариком плывущим в страну Осени Лорны как в Нарнию или Средиземье ,убаюкивая гигиеной поэзии будто молитвой католика себя как собственного сына и ее как его мать :Весь день кружатся, падают листы,как будто бы небесные сады их сбрасывают на поля земли. А ночью падает земля, что тяжела. И тяжек свет звезды.И тяжесть разливается в глазах.Мы падаем. Падение безбрежно.Но кто-то держит бесконечно нежно паденье наше в бережных руках. Сворачиваясь эмбрионом в безмятежности сна Лорны,что бы вернуться спустя часы бастардом рассвета…
Зонтаг открыла глаза и замогильным голосом произнесла :Беккет не писал так цвестисто.он писал скучно и потому прекрасно. беккет отреагировал невозмутимо:
-тоже мне последняя инстанция бабули
и накинул на лицо женщины угол простыни как на покойницу продолжив прерванное занятие:
я снова лежал под игом запаха вымытости .принюхиваясь к нему как к чему то чужому.мой запах был мне враждебен как запах человечены для сказачного волка.речь еще не была изобретена гортанью или вымерла как большое существо утомленное сложностью собственной анатомии .самое жуткое - не уметь больше сообщать о своих нуждах.неважно будут ли они умиротворенны.говорить о них было для меня поэзией .если я о чем то и сожалел так о том что никогда не мог полностью выговориться о своих потребностях.хотя только этим и занимался.старуха сидит у окна как гесиод и смотрит на свои руки насытившись трудом как едой.в молодости я не был так старателен что бы выучить тысячи стихов готовясь таким способом к старости что бы стать живописным стариком декламирующим овидия или жана превера.я смотрю на санитарку и усмехаюсь движением век и пытаюсь посвятить ей стихотворение твое тело изваял труд тысячи дней руки изношенные прикосновениями к воде умеют дремать с открытыми ладонями младенческий рот сточивший молитвами зубы до десен умеет лакомиться жидкой пищей полуденного света
via Доктор http://jovich.livejournal.com/profilejovich
Комментировать
В судьбе и истории важнейшего из РФ-искусств — отечественного кинематографа — наступает, без преувеличения, новая эпоха. Перефразируя известного поэта, можно констатировать, что для нашего кино начинается «не календарный — настоящий» XXI век.Согласно заявлениям представителей федерального правительства и Минфина РФ, с 2010 года вводится в действие кардинально новый механизм финансирования российского кино. Создается Федеральный фонд поддержки кинематографа, финансовое наполнение которого составит, по некоторым сведениям, до $1 млрд. Федеральный фонд распределит эти солидные средства между несколькими крупнейшими, безупречно зарекомендовавшими себя на кинорынке продюсерскими компаниями, которые, в свою очередь, снимут столько фильмов, сколько смогут и захотят.Не остаются в стороне от поиска / имплементации новейших технологий финансирования РФ-кино и крупные предприниматели-инноваторы, правильно расслышавшие призыв президента РФ Дмитрия Медведева к всеобъемлющей модернизации страны. Так, в начале декабря 2009 г. известный бизнесмен Руслан Байсаров приобрёл на аукционе за $200 000 женскую роль второго плана в снимающейся картине «Сталинград» (режиссер — Федор Бондарчук). Пока неясно, будет ли г-н Байсаров лично исполнять (играть) эту роль. Однако, в любом случае, создан важный прецедент формирования новых источников внебюджетного финансирования кинофильмов, имеющих ярко выраженное социально-историческое значение.Однако креативные возможности, которыми издревле славился русско-российский народ, способны породить и другие прорывные идеи, направленные на ускоренное развитие отечественного кинематографа, качественное сокращение его финансово-технологического отставания от т. наз. Голливуда. Автор этих строк, навсегда покинув российскую политологию, намерен последовательно и недвусмысленно включиться в процесс модернизации отечественного кино.Концепция, которая лежит на поверхности, но до сих пор не реализована нигде в мире — что и дает нам, россиянам, возможность стать полноценными первопроходцами — это многосоставное кино. Подобно театральному спектаклю, в кинокартине каждую роль могут играть поочередно несколько актеров (составов исполнителей). Разумно использовать во всяком фильме не менее двух, но и не более трех составов (чтобы окончательно не запутаться). В таком случае настоящие звезды будут сниматься в первом составе, а места во 2-м и 3-м составах можно продавать на аукционной основе (см. «прецедент Байсарова»). В результате могут быть привлечены дополнительные средства, столь необходимые для вывода нового российского кино на соответствующий национально-международный уровень.Кроме того, переход к принципу многосоставности позволит качественно повысить сборы от проката картины в кинотеатрах — как в России, так и за пределами нашей страны. Ведь зрители будут заинтересованы в том, чтобы сравнить разные составы исполнителей и сделать вывод, какой из них лучше (оптимально соответствует сценарию и режиссерскому замыслу). Это заставит людей ходить на каждый фильм, как минимум, 2-3 (сообразно количеству актерских составов) раза. Экономический эффект очевиден. Благодаря многосоставности российское кино сможет выйти на тотальную самоокупаемость и сделаться независимым от государственной финансовой поддержки уже к 2020-2050 гг.Автором данной статьи написан сценарий психосоматоэротического триллера-блокбастера «Куршевель», который мог бы стать первой многосоставной картиной в истории мирового кинематографа. Краткий синопсис сценария предлагается Вашему вниманию.Главный герой сценария / картины — известный российский и международный бизнесмен, общественный деятель, инвестор, филантроп, меценат, гуманист, эрудит, полиглот, православный подвижник и миссионер, почетный мученик Михаил Порохов (в качестве исполнителя для первого состава рекомендуется артист Жан-Клод Ван Дамм). В январе некоего года, когда Россия уже встала с колен, но еще не поняла, куда ей после этого идти, Михаил Порохов прибывает в г. Париж (Франция) для участия в традиционном сакральном мероприятии — Бале Обрезания Господня (БОГ). Все сборы от БОГа неизменно направляются на независимые социологические исследования в области детской урологии и сексопатологии.
.ложась рядом с нею я всегда представлял себя этим стариком плывущим в страну Осени Лорны как в Нарнию или Средиземье ,убаюкивая гигиеной поэзии будто молитвой католика себя как собственного сына и ее как его мать :Весь день кружатся, падают листы,как будто бы небесные сады их сбрасывают на поля земли. А ночью падает земля,
Вход / Регистрация
